?

Log in

No account? Create an account

Владимир Михайлович Воинов
piotr_lavrov

Владимир Михайлович Воинов

Если заглянуть в архив Института русской литературы - Пушкинского дома, мы увидим очень лаконичную характеристику: Воинов Владимир Михайлович (нач. 1840-х—1911), библиограф. Мы знаем о жизни моего прадеда намного больше.
Владимир Михайлович родился ровно 165 лет назад в семье потомственных донских казаков из Усть-Быстрянской станицы. Прадед Сидор Иванович Воинов отвоёвывал у Турции Крым и брал Измаил, дед Максим Сидорович дошёл с русской армией до Парижа, отец Михаил Максимович воевал на Кавказе. Семья у них была, по тем временам, небольшая: старший сын Владимир и две дочери Нина и Ольга. Говорили, что были и ещё дети, умершие в младенчестве. Мать Татьяна Петровна, в девичестве Оредовская, была, как рассказывали, вчучкой первого священослужителя Новочеркасска Алексея Герасимовича Оридовского, что подтверждается отчеством её отца. Весной 1848 года Михаил Максимович отправился в экстренный поход в Киевскую губернию, который продолжался до лета 1849 года, именно в Киеве 18(6) августа 1849 года у него и родился сын.
Владимир Воинов закончил гимназию в Новочеркасске и уехал в Петербург учиться на архитектора, но началась новая война с Турцией, и его призвали в действующую армию. В послужном списке он был особо отмечен за взятие города Ловчи 5(17) июля 1877 года, и за мужество и храбрость в делах против турок был удостоен ордена Св. Георгия 4-й степени, произведён в хорунжие. Генерал Скобелев взял его служить своим адьютантом.
После войны Владимир Воинов вернулся в Петербург и с ноября 1878 года пошёл на службу счетоводом в магазинное управление Варшавской линии железной дороги. В то время там же, счетоводом службы контроля сборов, работала Евдокия Никифоровна Хрусталёва, а сверхштатной конторщицей магазинного управления - её сестра Екатерина. Владимир Михайлович познакомился с Екатериной Никифоровной, и спустя некоторое время они обвенчались. 1(13) марта 1880 году у них родился первый сын Всеволод. Семья тогда жила в 5-й роте Измайловского полка (теперь - 5-я Красноармейская улица), и сына они крестили по соседству, в церкви лейб-гвардии Измайловского полка.
Маленькому Всеволоду исполнялся один год 1 марта 1881 года, но день вышел совсем не праздничным, от бомбы террориста погиб император Александр II. Мы не знаем всех подробностей, но именно после начала правления Александра III Владимир Михайлович получил приглашение на новую службу - в министерство Императорского двора. Он всё ещё числился в железнодорожном ведомстве, но с 1 июля 1881 года был принят на испытание в собственную контору августейших детей Их Императорских Величеств, великих князей Алексея, Сергея и Павла Александровичей, братьев нового императора. Не потому ли портрет Александра III до конца своих дней хранила в своей шкатулке Екатерина Никифоровна?
Владимир Михайлович начал службу в ведомстве с должности столоначальника. Интересно, что в формулярных списках, оформлявшихся по новому месту работы, не упоминается его служба на железной дороге. По ним выходит, что все эти три года он был хорунжим Войска Донского. По увольнении с военной службы Владимир Воинов получил гражданский чин коллежского регистратора.
В последующие годы Владимир Михайлович регулярно получал очередные чины - статским советником он стал с 9 августа 1908 года, очередные должности: был "Смотрителем Дворца Его Императорского Высочества Государя Великого Князя Павла Александровича и сервизных и заведывающим ливрейною", "секретарём Конторы Двора Его Императорского Высочества Великого Князя Павла Александровича", а 5 июля 1909 года он был назначен "Управляющим делами Его Императорского Высочества Великого Князя Павла Александровича".
Также регулярно, в среднем - каждые полтора года, в семье Воиновых рождались дети, вслед за Всеволодом появились Ростислав, Ольга, Игорь, Екатерина, Ярослав, Михаил, Святослав и Татьяна. Последний ребёнок, Олег, родился через 6 лет после Татьяны в 1898 году, и после этого Воиновы взяли себе в семью ещё и приёмного сына Бориса, ровесника Олега.
С начала 1890-х годов Владимир Михайлович имел служебную квартиру в комплексе зданий дворца великого князя Павла Александровича между Английской набережной, 68 и Галерной улицей, 69. Очень многие семейные фотографии сделаны во дворе, примыкающем к Английской набережной, - Владимир Михайлович фотографировал сам, поэтому сохранилось много семейных снимков, сделанных на на улице, на дачах.
Он был большим почитателем Льва Толстого и собрал большую коллекцию портретов и связанных с Толстым материалов, эту коллекцию после смерти Льва Николаевича он передал в Толстовский музей, ставший частью Пушкинского дома - института Русской литературы РАН.
Владимир Михайлович скоропостижно скончался от инфаркта 16 апреля 1911 года, его похоронили на Успенском кладбище. В Правительственном Вестнике от 20 апреля было опубликовано: "19-го апреля состоялось на Успенском кладбище отпевание и погребение тела скончавшегося управляющего делами Его Императорского Высочества Великого Князя Павла Александровича с. с. В. М. Войнова. На выносе тела из квартиры покойного присутствовал Его Императорское Высочество Великий Князь Дмитрий Павлович, а также воспитатель Великого Князя Дмитрия Павловича и состоящий при Его Императорском Высочестве ген.-м. Лайминг, чины и служащие Двора Его Императорского Высочества Великого Князя Павла Александровича и др. Великий Князь Дмитрий Павлович следовал некоторое время за гробом с телом скончавшегося".

130 лет со дня рождения Ольги Владимировны Лавровой
piotr_lavrov

Бабинька

В семье её звали Бабинькой. Она была уникальным человеком. Уникальным хотя бы тем, что одному моему дедушке она была первой женой, другому - тёщей, моей бабушке - родной сестрой. А связанных с ней историй хватило бы на целую книгу.
По старому календарю её день рождения был 25 сентября 1883 года. В этот же день позже родилась её дочь, которую тоже назвали Ольгой, и по новому стилю они продолжали вместе праздновать день рождения 8 октября. Хотя правильно было бы к дате XIX века прибавить не 13, а 12 дней. Поэтому именно сегодня, 7 октября, мы отмечаем её 130-летний юбилей.

К бабушкиному дню рождения у нас обычно распускается бегония, к маминому - начинают пышно цвести фиалки. Этой осенью, вопреки правилам, у нас появились беленькие бутоны на лимоне. И как раз сегодня утром я увидел, как цветы распустились.

Оля родилась в семье Воиновых третьей. У неё уже было два брата - Всеволод и Ростислав. Так было положено начало тройкам детей в семье: два мальчика и девочка. На этом снимке Оле около пяти лет, Всеволод на три года старше.

Всеволод и Ольга

В начале 1893 года дети "издают" рукописный иллюстрированный журнал "Ландыш". В выходных данных художником и издателем значится Всеволод, редактором - девятилетняя Ольга. Она же - автор большинства коротких рассказов и стихов, помещённых в журнале, да и стихи маленького Игоря, будущего поэта, тоже переписаны её рукой. Приведу лишь одно из множества Ольгиных ранних произведений:
Не тужи
Напрасно ты дитя плачешь
Тебе не надо тужить
Ты не знаешь
Как жить
Играй себе
Пока не знаешь
Ни заботы ни труда
Играй себе как знаешь.
Но вот придут заботы
И ты будешь искать работы,
С какой любовью будешь ты
Смотреть на деток своих
И будешь мужу говорить
Я всё перенесу для них
Ольга Воинова.
К кому обращены эти стихи? Наверное, к маленькой Тане, которой не было ещё и года. Я видел только два номера журнала "Ландыш" - за январь и февраль 1893 года. Каждый - толстая тетрадь. Посто поразительно, сколько труда вложили дети в его создание.

О дальнейших событиях необыкновенно насыщенной жизни Ольги Владимировны я напишу позже.

Маме - 85
piotr_lavrov


Весна в этом году задержалась, а у нас на окне, наоборот, фиалки начали цвести намного раньше обычного. К маминому дню рождения они уже цветут пышным цветом.

12 апреля
piotr_lavrov
12 апреля - день свадьбы моих родителей. Но на вторую годовщину события отец был очень занят по службе. Впрочем, маме недолго пришлось огорчаться. Спустя несколько часов и она узнала, что этот знаменательный для семьи день стал одним из самых замечательных дней в истории человечества - днём первого полёта человека в космос. А ещё год спустя этот день был назван Днём Космонавтики.
В нашем семейном архиве давно хранится фотография июня 1961 года, но отец был не вправе кому-либо её показывать, - большинство изображённых на ней людей занимались совершенно секретной работой. Прошли годы. И вот уже опубликован полный текст указов о награждениях "За успешное выполнение специального задания Правительства по созданию образцов ракетной техники, космического корабля-спутника "Восток" и осуществление первого в мире полета этого корабля с человеком на борту" (ПЕРВЫЙ ПИЛОТИРУЕМЫЙ ПОЛЕТ. Российская космонавтика в архивных документах. В 2-х книгах. Под редакцией В.А.Давыдова.Книга 2. Федеральное космическое агентство. - М.: Издательство "Родина МЕДИА", 2011. - 560 с.). Всего - несколько тысяч участников подготовки полёта Гагарина. В списках награждённых и отец - "... наградить ОРДЕНОМ ЛЕНИНА ... 245. ЛАВРОВА Святослава Сергеевича - нач-ка отд. ОКБ-1 Государственного комитета Совета Министров СССР по оборонной технике". Ему посчастливилось получать награду в Кремле в одной группе с Главным конструктором Сергеем Павловичем Королёвым. Вот этот снимок:
Награждение в Кремле 24 июня 1961 года
Мне удалось узнать лишь несколько лиц на этой фотографии. Расширить список помог председатель секции истории космонавтики и ракетной техники СЗМОО Федерации космонавтики России Валерий Николаевич Куприянов, впоследствии помогли ветераны РКК "Энергия", Роскосмоса, НПО "Энергомаш". Теперь вопросов в списке осталось уже не так много:
Нижний ряд, слева направо: Семен Ариевич КОСБЕРГ, Роман Анисимович ТУРКОВ, Аким Дмитриевич ГУЛЬКО, Николай Афанасьевич КРИВОШЕИН, Михаил Николаевич ИЛЮШИН, Сергей Павлович КОРОЛЁВ, Леонид Ильич БРЕЖНЕВ, Дмитрий Фёдорович УСТИНОВ, Михаил Порфирьевич ГЕОРГАДЗЕ, Сергей Иванович ВЕТОШКИН, Семён Михайлович АЛЕКСЕЕВ, Владимир Александрович КОТЕЛЬНИКОВ.
Средний ряд: Сергей Сергеевич КРЮКОВ, Николай Андреевич МАЛЬЦЕВ, ?, Святослав Сергеевич ЛАВРОВ, Владимир Иванович КУТЕЙНИКОВ, Игорь Павлович РУМЯНЦЕВ, Дмитрий Ильич КОЗЛОВ, ?, ?, ?, Константин Александрович ПОБЕДОНОСЦЕВ, ?, Фёдор Андреевич БЕЛЯЕВ.
Верхний ряд: Исаак Павлович АБРАМОВ, ?, Иван Иосифович РАЙКОВ, Анатолий Петрович АБРАМОВ, ?, Борис Аркадьевич ДОРОФЕЕВ, ?, Николай Михайлович ЕГОРОВ, Евгений Павлович ШКУРКО, Владимир Павлович БАРМИН.
Фотография сделана 24 июня 1961 года в Екатерининском зале Большого Кремлёвского дворца.

Еще одну подобную фотографию я смог найти на сайте Роскосмоса, в фотогалерее, посвящённой академику Михаилу Кузьмичу Янгелю. Здесь есть Константин Николаевич РУДНЕВ, Валентин Петрович ГЛУШКО, Виктор Иванович КУЗНЕЦОВ, Михаил Кузьмич ЯНГЕЛЬ, Николай Алексеевич ПИЛЮГИН, Георгий Александрович ТЮЛИН, Павел Захарович АБУШЕК, Анатолий Иванович СЕМЁНОВ, но и на этой фотографии очень многие не подписаны.
Теперь, когда гриф секретности снят, сможем мы назвать поимённо героев событий полувековой давности? Буду признателен за дополнения на мою почту.

День Победы - в настоящем времени
piotr_lavrov
Очень интересно читать, как отец описывал этот день, пока он ещё не стал историей. Впрочем, уже тогда было ясно, что станет.


1945 год


№4                              9-V-45г.
Дорогая мамочка.
Я получил на днях твоё письмо №71 от 12-IV, ...
Что же сказать о себе? У меня на глазах происходят события, значение которых трудно даже оценить нам - их участникам и свидетелям. Когда-нибудь меня будут отделять от них тысячи километров и не один десяток лет, они станут историей, а я смогу сказать: "Я был там, я видел это собственными глазами".
С этого дня у меня начинается ожидание чего-то нового, неизвестного, что окажет решающее влияние на мою судьбу. Когда и как это произойдёт - не знаю. Но я привык ждать, и этот день, как ни долго мы его ждали, пришёл совсем незаметно, будто ничего и не случилось. Так придут и другие. ...
До свиданья, дорогая моя мамочка. Целую. Прости за редкие письма. Будь здорова. "Жди меня, и я вернусь".     Светик

№5                              9-V-45г.
Дорогая мамочка.
Второй раз начинаю сегодня писать тебе, хочется наверстать упущенное.
Обращаюсь к твоим письмам.
Всё забываю ответить на твои многочисленные просьбы, что бумагу нельзя послать ни бандеролью, ни в посылке, приходится ограничиваться теми листками, которые я вкладываю в свои письма, если не забываю.
4 звёздочки на погонах носит капитан, это звание следует за ст. л-том; а после ст. техн/л-та идет инж.-капитан или капитан технической службы в зависимости от того, имеет ли этот офицер высшее военное образование или нет.
Мне до сих пор не удалось возобновить аттестат. Если ты получишь мой мартовский и предполагаемый майский переводы, то это не страшно. Меня немного смущает твой переезд - не пропадёт ли аттестат.
Прошло около 3½ месяцев после того, как я написал своё письмо №189. За это время никаких успехов в своей работе я не сделал. Может быть, действительно, эта работа "примитивна" для меня, может быть, на самом деле у меня характер "кабинетного учёного", а скорее всего у меня не хватает для этой работы воли и энергии, даже знаний. К сожалению, задачи, которые ставит жизнь, отличаются от математических - их нельзя бросить, если не можешь их разрешить.
Мне казалось, что в твоих письмах я найду много материала для ответа, но настроение отчего-то испортилось, мысли разбегаются и набралось всего скучных 1½ страницы.
Ты помнишь тот день, когда кончилась финская война и в Ленинграде сняли затемнение? Стало спокойно, светло и радостно. Так вот сейчас у меня такое впечатление, словно объявили конец этой самой жуткой из войн, а затемнение осталось. Ты по-прежнему одна в холодном и голодном краю бесконечно далёкой Сибири, ... а я в армии на той же должности, что и вчера, что и буду завтра, за тысячи километров от родных людей и мест.
Есть у Лермонтова такое стихотворение (я списал его около года тому назад, ...):

7 августа 1946 года

Когда твой друг с пророческой тоскою
Тебе вверял толпу своих забот,
Не знала ты невинною душою,
Что смерть его позорная зовёт,
Что голова, любимая тобою,
С твоей груди на плаху перейдёт.
Он был рожден для мирных вдохновений,
Для славы, для надежд — но меж людей
Он не годился — и враждебный гений
Его душе не наложил цепей,
И не слыхал творец его молений,
И он погиб во цвете лучших дней.
И близок час... и жизнь его потонет
В забвенье, без следа, как звук пустой
Никто слезы прощальной не уронит,
Чтоб смыть упрек, оправданный толпой,
И лишь волна полночная простонет
Над сердцем, где хранился образ твой.

Мамочка моя, тебе и без меня живётся очень тяжело, зачем же я причиняю тебе лишние огорчения? Но ведь больше не с кем мне поделиться этими невесёлыми мыслями, и я знаю, что найду у тебя поддержку. А вообще-то я не так грустно настроен, я надеюсь, что счастье придёт и к нам в недалёком будущем. Мы долго ждали, подождём ещё. У меня есть ещё спокойствие и выдержка, чтобы переносить неуважение подчинённых насмешки равных, несправедливость начальников. ...
До свидания. Крепко целую, моя хорошая.
Светик

Из письма от 17 июля 1945 года:
"Ты задаёшь мне множество вопросов, но я же на все отвечал. Мы не только участвовали во взятии Берлина, но мы одними из первых сели на центральный аэродром, на наших глазах завершались бои в этом городе, произошла его капитуляция. На наш аэродром прилетали делегации для подписания капитуляции Германии. Благодарностей у меня 6: за Радом; Лодзь, Томашув и Кутно; Калиш; Кольберг и Бервальде; Штаргард и Наугард и за наступление на Берлин. В городах (Лодзь, Познань, Франкфурт и др.) бывал лишь проездом (или "проходом"), за исключением Берлина, где совершил несколько интересных прогулок, первую ещё до капитуляции и, конечно, побывал на передовой".

На аэродроме Темпельхоф в Берлине 10 мая 1945 года. Святослав Лавров - крайний справа.

Из письма от 26 августа 1945 года:
Разве я не писал тебе о своём пребывании в Берлине? Я приехал туда 30 апреля. Уже смеркалось, когда я добрался до центрального берлинского аэродрома Темпельхоф, где мы стояли. В городе шёл бой, работала артиллерия, "Катюши" и пр.
На аэродроме стояли и стреляли время от времени дальнобойные орудия. Кажется, даже разорвался немецкий снаряд. Несмотря на грохот боя, я скоро уснул в этот день. 1-го мая бой продолжался. Но у немцев уже оставалось немного территории. В этот день я с одним моим сержантом отправился в "экскурсию" на передний край. Улицы почти сплошь завалены кирпичом и обломками, валяются ещё не убранные трупы (зрелище довольно привычное), город в дыму и пыли, много зданий горит, уцелевшие дома - редкое исключение (некоторые районы сохранились лучше, некоторые разрушены и сожжены сплошь). У переднего края, до которого мы не дошли метров 300, пожары чаще, стрельба громче. Улицы, где между обломками не везде разъедутся две автомашины, заполнены войсками, машинами, артиллерией, танками. Нам показали церковь, в которой ещё сидели немцы, место, которое простреливается немецким снайпером (а мы только что по нему прошли!). Случайно мы достали несколько бутылок вина. Вечер прошёл хорошо.
На следующее утро - непривычная и неожиданная тишина. Дым, окутывающий город, смешивается с туманом. На аэродроме узнаём: "Берлин капитулировал". Вскоре над аэродромом поднимается аэростат, такой же, как накануне. Но вчера на нём находился наблюдатель, а сегодня ... что это подвешено на тросе? Мы вглядываемся в туман и кто-то угадывает: "Ведь это знамя - знамя победы над Берлином!". Аэростат движется. через некоторое время мимо нас проезжает машина, буксирующая его, и все мы ясно видим над нашими головами это знамя.
Вдали над городом видны ещё два.
Аэродром окружает часть истребительной артиллерии, - через него должны пройти взятые в плен остатки берлинского гарнизона. Вот они появляются - колонна за колонной, много тысяч, понурые, жалкие...
В следующие дни я не раз побывал в городе. Быстро увеличивается число гражданских жителей. У водопроводных колонок - очереди. В эти дни немцы боязливы, осторожны и угодливы.
7-го мая на аэродроме оживление. Вокруг поля выстраивается караул. Мы готовим и выпускаем часть самолётов. Они возвращаются, конвоируя "Дугласы". Точно никто ничего не знает, но разговоры близки к истине - прилетели союзники. Достаём бинокли, разглядываем. Видим много наших военных - генералов и ниже. Видим иностранцев. Почётный караул, знамёна - наше и союзников. Никто уже не сомневается, что Германия капитулирует. На следующий день об этом сообщается официально. Снова появляется вино. Гремят салюты: артиллерийские, пулемётные, даже из винтовок, автоматов. "Дугласы" улетели. Вскоре улетаем и мы. Эти дни в Берлине мне запомнились навсегда.
Когда я прочёл в твоём письме "мы поехали на 12-м номере до угла Большого и ул. Розы Люксембург", у меня даже сердце забилось. Когда же я попаду в Ленинград? И не просто в Ленинград, а к тебе в Ленинград!

3-е письмо о детстве отца
piotr_lavrov
Уже разгромлена Померанская группировка немецких войск в Польше, Красная Армия сосредотачивает свои основные силы на территории Германии. Всем ясно, что конец войны близок, но за это скорое окончание войны наша страна по-прежнему каждый день отдаёт на фронте по пять тысяч жизней своих солдат, почти двадцать тысяч в день оказываются ранены и из них тоже многие домой уже не вернутся. Бабушкины друзья, знакомые получают похоронки. Эти письма не только об отце, эти письма о бабушке, которая ни на минуту не забывает о сыне в армии в четырёх тысячах километров от неё:
8-IV-1945. Письмо 3-е.
Я подошла к периоду жизни Светика, который для меня был наполовину сокрыт, ведь о том, как школа встретила моего мальчика, какие переживания вызвала в нем и даже как влияла на него, я могу только догадываться. Одно я знаю твердо: первые годы школьной жизни были тяжелы для него.

В школе впервые мы сталкиваемся с неравенством, в которое судьба ставит нас относительно друг друга. Это неравенство проявляется во многом – один богаче другого, лучше одет, имеет лучший завтрак, школьные принадлежности, книги, – другой – умнее, способнее и развитее своего соседа, третий – сильнее физически и, за неимением прочего, пользуется своей силой для угнетения более слабого, четвертый – красивее, развязнее и пользуется успехом у представителей другого пола. Ребенок с тонкой организацией не может не чувствовать этой разницы и не страдать от нее.
Ни я, ни муж не могли не замечать, как тяжело было нашему мальчику приобретать этот первый жизненный опыт и в 9 лет прокладывать себе дорогу в обстановке столь для него новой, среди ребят, проучившихся в школе уже 3 года и по большей части на 2-3 года старше его, к тому же в первое время под руководством наставницы малоопытной, нечуткой и неспособной понять того, что делается на душе ребенка. Но выхода не было; самым убедительным для меня аргументом, который приводил муж, было то, что и в жизни Светику придется иметь дело не с теми людьми, которые близки ему по образованию, воспитанию, взглядам на вещи, а с пестрой массой людей, отражением которой является общество его школьных товарищей, и чем раньше он столкнется с ними на жизненном пути, тем ему будет легче впоследствии.
Когда 10 лет спустя у нас со Светиком возник разговор о том, следует ли ему брать отсрочку по военной повинности для окончания университета или пойти в армию с 3-его курса, Светик, склонявшийся к последнему выходу, сказал: «Сейчас я пойду в армию  со своими сверстниками, а по окончании университета я буду старше других и опять буду белой вороной среди своих товарищей, как это было в школе, когда я был младше всех». Это был крик души, который был мне очень понятен с его стороны, но, беда в том, что, м.б., всегда и везде он будет чувствовать эту разницу, т.к. она заключается совсем не в возрасте, который сглаживается с годами, а в духовном и нравственном различии между людьми.
Я думаю, что не ошибусь, если скажу, что в старших классах Светик завоевал симпатию класса и, если и не нашел в школе близких друзей, то и не чувствовал себя в школе чужим. Во многом он обязан этим своей классной руководительнице, хорошо его понимавшей.
Но первые годы пребывания в школе уже наложили на него свой отпечаток. Может быть он нашел бы себе друга среди девочек, но ведь это не принято в школе, тем более в возрасте 9-14л., мальчики же, мне кажется, не сближались с ним и потому, что он был младше их, и они инстинктивно избегали в его присутствии разговоров на темы, которые уже волновали их, и потому, что интересы их не совпадали, и натуры были различны.
Вот что пишет Светик мне в одном письме, и что с такою яркостью рисует то, что так рознило его от основной массы ребят.
«Школьники лишены почти всякой чуткости, самые страстные внушения и уговоры на них поразительно мало действуют. Ал. Павл. умела говорить очень проникновенно, на меня ее слова всегда оказывали большое влияние, должно быть потому, что и дома меня воспитывали аналогично, но на ребят ей не удавалось повлиять. Они неоднократно доводили ее до слез и чуть ли не удовольствие находили в этом».
Как же повлияла такая обстановка на него? Прежде всего она породила в нем чувство морального одиночества, незнакомого ему в детстве, заставила замкнуться в себе.
Светик пишет уже взрослым по поводу того, что дети иногда живут двойной жизнью, одной – только для себя, другой – для окружающих.

«Мне кажется, что такая психология составляет неизбежный этап в развитии каждого ребенка, выдающегося по своим запросам, интересам и уровню из среды своих сверстников и товарищей. Чтобы поступать и говорить так, как он думает и чувствует, он должен обладать силой  воли слишком большой для своего возраста. Мое большое счастье в том, что в семье мне не приходилось жить этой двойной жизнью, что я мог проявлять свои желания и чувства вполне искренно и открыто».
Однако, и дома в эти годы (12-14 лет) Светик уходит в себя, становится менее жизнерадостным и общительным.
Как бы ни были дети близки с родителями, в этом возрасте у них есть уголок души, куда они никому не дают заглядывать. У иных, как это случилось  Светика, духовная близость со мной вернулась позднее, у иных она не возникает никогда.
Светик переживает это душевное одиночество очень глубоко, тем более, возможно, что оно совпадает с потерей отца, который несомненно мог бы быть ему другом. Это можно судить по записям в его тетради, литературным произведениям, которые ему созвучны в этот период, но самым ярким документом является его письмо ко мне, относящееся к 15-летнему возрасту.
Университетские годы Светик считает лучшими в своей жизни. Обстановка высшей школы, занятие любимой наукой и наша уютная жизнь с ним дома, когда наши отношения матери и ребенка перерастают в дружбу, делают его более общительным, веселым и счастливым.
Война и поступление в академию отрывают его от привычных условий свободной домашней жизни в условия постоянного общения с молодыми людьми, военной дисциплины и вновь он пишет: «Только сейчас я начал понимать, что такое настоящее одиночество, ибо с тобой я не был, да и не мог, конечно, быть одиноким».
Этой стороной своего характера Светик напоминает как отца, так и меня в молодые годы, он не находит настоящих друзей среди своих сверстников. Его скорее привлекает женская дружба и участие, т.к. женщина более чутка, она умеет слушать, умеет понимать. Для людей такого типа брак и семейная жизнь имеют огромное значение. Для Светика жена это будет больше, че любимая женщина, больше, чем друг, но близкое и любимое существо, способное жить с ним одним биением сердца.
Одиночество в свою очередь порождают в нем застенчивость и нелюдимость. Он рано начинает мыслить и рассуждать как взрослый, иметь свое мнение, с которым он заставляет считаться других.
Его «я» настолько рано стало вполне сложившимся, что многие в свою очередь относились к нему, как к взрослому. Поэтому, раз встав на свою точку зрения, Светик считается только с ней и его трудно переубедить. Он сам сознается, что часто поэтому спор считает он бесполезным и не находит нужды вступать в него. Находясь в тесном контакте с посторонними людьми, он живет обособленной жизнью, заполняя ее занятиями, которые его влекут, сторонясь развлечений и разговоров, интересующих массу.

Татьяна Владимировна и Светик перед войной
Как это, так и его манера говорить нетерпимым, я бы сказала, резким тоном, заставляют его казаться высокомерным и дают превратное понятие о настоящей природе его характера, в сущности очень мягком и чутком и могут породить недоброжелательное отношение к нему со стороны людей мало его знающих. Светику не приходилось заботиться о насущных нуждах существования, с которыми так много людей сталкиваются уж с отроческих лет, все, что требовалось от него до 22-х лет жизни – это учиться, а ведь в эти годы характер человека складывается. Естественно, что у него складывается характер не человека с практической складкой, а человека типа кабинетного ученого.
Наука и его работа (я подразумеваю научную работу, к которой он несомненно вернется, каковы бы ни были его повседневные обязанности) будут играть всегда большую роль в его жизни.  Светик как-то написал мне, что без настоящей, дающей ему удовлетворение, работы он никогда не будет вполне счастлив, и это верно. Семейная жизнь будет для него, как и для его отца, лишь отдыхом от созидательной работы, которая будет его целью.
Я не видела в этом жизненном понимании ничего обидного для себя, т.к. не могла бы любить мужчину, который переносил бы центр своего существования на домашние черепки и тряпки, и меня вполне удовлетворяла роль его спутницы жизни, близ которой он находил ласку, отдых, и черпал необходимые силы для своего большого дела.

2-е письмо о детстве отца
piotr_lavrov
В конце марта 1945 года заканчивалась Восточно-Померанская операция, 515-й истребительный авиационный полк, где служил Святослав Лавров, за боевые заслуги получил почётное наименование Померанского. Отец восстанавливал повреждённые в воздушных боях истребители, собирал новые "Яки", поступавшие с завода в часть. А бабушка тем временем писала следующее письмо о его детстве:

28-III-1945. Письмо 2-е.
Параллельно с общим развитием шло развитие характера Светика и его душевных качеств. Я бы сказала, что характер его стал складываться уже с грудного возраста, под влиянием окружающей его обстановки и людей. Светик в раннем детстве избежал обстановки большой семьи а также скученности в квартире, когда ребенок переходит из рук в руки, когда его то ласкают, то дразнят и превращают маленького человечка в игрушку, а режим ребенка, в силу тяжелых квартирных условий нарушается или вовсе не может быть налажен.
Мы занимали нашей маленькой семей из 3-х человек квартиру и пяти больших комнат, кухни и ванной, залитых солнцем и сверкающих чистотой. В силу отдаленности от города даже родные относительно редко посещали нас, и вокруг Светика всегда был покой. Режим его был строго налажен, он не знал, как это бывает часто, кормления, когда придется, «гуляния» до позднего часа, укачивания на руках или коляске, соски.
Не только потому, что на моих руках лежало все хозяйство, уход за ребенком, шитье, но и сознательно я никогда не брала его в грудном возрасте на руки, хотя он всегда находился на моих глазах, сначала лежа в кроватке, потом сидя в ней или в коляске и окруженный игрушками.
Я объясняю этим его спокойный, ровный характер и умение занять себя, отличавшее его всегда.
Когда Светику исполнилось 2½ года, мы переехали с заводской квартиры в центр города, в то же время моя мама переехала жить к нам.
Мы занимали 4 комнаты в квартире из 8-ми комнат. В другой половине жило семейство преподавателя, состоящее из 4-х человек, родителей и их дочери с мужем и старой нянюшки.
Светик вскоре стал всеобщим любимцем и часто, потеряв его из виду, я находила его в столовой у соседей, обычно на руках у отца семейства, и глазки его при моем появлении явно выражали: «Мне тут хорошо, не бери меня отсюда».

Светик с мамой Татьяной
Владимировной 1928 год
В этом возрасте внешний облик его изменился: из толстенького ребенка он превратился в маленького мальчика, казавшегося несколько хрупким и нервным с лицом очень одухотворенным, но он не болел и характер его оставался ровным и покладистым.
Все дни Светик проводил около меня, - гулял со мной (я не работала до его поступления в школу), зато по вечерам он завладевал отцом, которого очень любил. Эти 2-2½ часа (Светик всегда ложился спать в восьмом часу) отец полностью уделял ему: читал с ним его детские книги, рисовал ему картинки, рассматривал с ним жуков и бабочек в энциклопедии, строил дома из кубиков и даже «играл» с ним в шахматы. Игра состояла в том, что они по книге воспроизводили какую-нибудь знаменитую партию мастеров шахматной игры. Обычно муж подбирал партии так, чтоб Светик «играл» за того, кто должен был выиграть и он заметил, что часто это бывает одно и то же лицо, кажется Андерсен. Когда они садились за игру, Светик кричал: «Я буду Андерсен». Каково же было его удивление, когда он как-то проиграл! Глазенки его налились слезами, он покраснел, но ничего не сказал.
Когда отец после обеда или в выходной день ложился отдохнуть, Светик, как и я, бережно охранял его покой: он играл тихо, говорил вполголоса и все прислушивался, когда из соседней комнаты раздастся «куку», которым муж призвал его к себе. Светик радостно бежал к нему на кровать, и тут-то начинались у них и возня, и сказки и кончалось это тем, что отец упаковывал его в тюфячок, затягивал ремнем и приносил мне «пирог с начинкой», к большому удовольствию Светика.

Около 1929 года
Это бережное отношение к покою или часам работы взрослого вкоренилось у Светика с трехлетнего возраста и поддерживалось мною и отцом по отношению ко всем. Часто, после того, как муж уходил на работу в 8 ч. утра, я опять ложилась на часок. Светик тихо, тихо играл в той же комнате совсем один и часов в 9 подходил ко мне, гладил ручкой и говорил: «Мамочка, пора вставать».
Внимательное, вежливое обращение к старшим: родителям, бабушке, домработнице воспитывалось попутно и, как и все, прививалось ему совсем незаметно, сначала, может быть, в виде подражания, а потом в силу привычки или сознательно.
Он видел, что муж не давал мне или бабушке выполнять более или менее тяжелую работу, и он делал так же. Он, по примеру взрослых, никогда не обращался к кому-нибудь с приказанием, а всегда просил требуемое в вежливой форме.
Семейные праздники всегда праздновались у нас и виновнику торжества оказывалось всегда внимание: его поздравляли, дарили ему подарки, вечером приходили гости. Светик подносил свой подарок бабушке, мне, отцу, сестре или Наташе и, я уверена, что также внимателен он будет всегда к своим близким.
Я никогда не слышала от светика грубого ответа, бранного слова в моем присутствии. Однажды. Он был уже студентом, я позвала его, чтоб он помог мне достать что-то с верхней полки шкафа. Светик занимался и попросил подождать несколько нетерпеливым тоном. Я упрекнула его в том, что он ответил мне грубо. Он тот час же подошел ко мне, посмотрел на меня со своей милой улыбкой и сказал: «Ведь я, мамочка, за всю свою жизнь не сказал тебе ни одного грубого слова». И это было верно.
Отец очень любил Светика, хотя с возрастом он не был с ним часто нежен. Свою ласку к нему он проявлял, когда Светик чем-нибудь очень радовал его или трогал, но держался обычно с ним как взрослый со взрослым. Ни в детстве, ни в отроческие его годы он не тронул его пальцем, не говорил с ним резко, но, однажды, я была свидетельницей того, как он очень рассердился на него. Это было, когда, играя на дворе с детьми, Светик ударил какую-то девочку. Отец услышал это в раскрытое окно и позвал Светика домой. Я думаю, что гнев любимого отца очень поразил моего мальчика и что с тех пор он стал смотреть на женщин иначе, т.к. авторитет отца был всегда очень высок в его глазах. Но отношение светика к женщине будет предметом отдельного письма.
Дом наш, мне кажется, был подлинно культурным и уютным уголком, и Светик всегда имел в нем, в зависимости от квартирных условий, или отдельную комнату или свой уголок, где у него находился столик, сначала для игр, потом для занятий, полка и шкаф для книг и игрушек.
Атмосфера уюта делала наш дом привлекательным для всех нас. Мы любили наши вечера в семейном кругу и, я думаю, воспоминания о них, о чайном столе, освещенном лампой, о мягком кресле, в котором он любил читать, и сейчас заставляют его мечтать о семейной жизни, вспоминать о родном доме с теплым чувством.
Трогательным, необычайно чутким и глубоко-любящим всегда было и осталось его отношение ко мне. В этом с самого раннего детства примером ему был отец. Если сейчас многие находят, что у меня хороший характер, то в молодых годах это не всегда было так.
Я отличалась горячим, но очень отходчивым характером, была менее жизнерадостна. Часто, когда муж мой замечал, что я не в духе, огорчена или подавлена чем-нибудь, он лаской отгонял от меня это тяжелое настроение.

Светик с отцом Сергеем
Флегонтовичем, 1935 год
Как часто делал он знак Светику, тогда еще маленькому мальчику, и они подходили ко мне с двух сторон и начинали нежно утешать меня. Все грустное чувство покидало меня, и я уже с улыбкой смотрела на них, моих любимых.
Как любили они сделать мне сюрприз, порадовать меня чем-нибудь. Мой выходной день не совпадал с их днем отдыха, но они всегда поджидали меня к обеду, встречали меня приветливо. Светик, будучи уже юношей, заслышав мои шаги в саду, спускался вниз мне навстречу, брал из моих рук покупки и целовал меня.
Он поражал меня тем, что мальчиком никогда не стеснялся мальчиков-подростков из нашего дома, поступая так или идя со мной под руку по улице. Его, как бы уверенный в своей правоте, вид заставлял его уважать и не допускал насмешек с их стороны.
Ему было 14 лет, когда он потерял отца. С тех пор в его характере появились многие черты взрослого человека. Он почувствовал себя как бы главой семьи, моей опорой в моральном отношении, и так оно и было.
Как часто этот возраст является критическим для мальчиков, даже имеющих отца, я не только могла быть спокойна за него, но он действительно поддержал меня в эти тяжелые для меня годы.
Его ласка, заботливое отношение ко мне, его постоянное присутствие тут, рядом (он даже никогда не занимался в своей комнате, а в моей, около меня) были моей радостью.
Я не коснулась в этом письме влияния школы на Светика, а его нельзя игнорировать, не коснулась некоторых особенностей его характера, частью унаследованных от нас, частью сложившихся в силу той разницы, которую он не мог не ощущать, между ним и его сверстниками, вернее одноклассниками в школе, но об этом в другой раз.

90 лет отцу
piotr_lavrov
lavrov.iis.nsk.su
Сегодня моему отцу Святославу Сергеевичу Лаврову исполнилось бы 90 лет. Сотрудники Института систем информатики им. А.П. Ершова СО РАН Марина Филиппова, Анна Бульонкова, Ирина Крайнева, Мария Леонова и Екатерина Нестеренко подготовили к этой дате замечательный сайт. Отец дружил с Андреем Петровичем Ершовым, теперь их памятные страницы и архивы документов размещены по соседству.

Много лет назад, когда отец был на фронте, бабушка взялась написать письма о своём сыне. Она была ещё в эвакуации, в городе Змеиногорске на Алтае. Позади была страшная блокадная зима 1942 года, только в начале июня после многих колебаний она покинула родной город, когда сил и здоровья почти совсем не осталось. Отец тогда учился в Военной воздушной академии в Йошкар-Оле, в Уфе. И вот теперь бабушка уже работает в Ленинградском детском саду №20 Приморского района в Змеиногорске. Отец служит техником авиационного звена где-то на территории Польши. Первое письмо закончено ровно 68 лет назад, к его первому фронтовому дню рождения. Хочу сегодня им поделиться.

18-II - 12 III - 1945. Письмо 1-е.
Писать о Светике! Я не подумала, что это так сложно. Как сложна и многогранна его натура а, казалось, на моих глазах развивалась она от первых движений его ума и сердца до того момента, когда родина нашла его достаточно зрелым, чтоб призвать его на ее защиту.
Когда я взялась за перо, тысячи милых воспоминаний, связанных с его ростом и развитием его ума и характера, встали в моей памяти. Писать о Светике и не упомянуть о его детстве и ранней юности невозможно, т.к. многие черты его характера сложились под влиянием обстановки, окружавшей его в эти годы его жизни.
Все мы более или менее испытываем на себе любовь и заботу своих родителей, но часто с особенной яркостью мы ощущаем их лишь вылетев из родного гнезда или тогда когда сами становимся родителями.
Передо мной лежат выдержки из писем Светика, в которых он пишет о воспитании, полученном им.
"В последнее время я много думаю о своем воспитании, о разнице в воспитании, полученном мною и молодыми людьми меня окружающими. Хотя в школе всех нас окружала более или менее одинаковая обстановка, тем не менее еще до школы я получил такую закалку, которая предохранила меня от всевозможных дурных влияний, начиная от такого пустяка как курение и кончая отношением к женщине. Я не могу обращаться с девушками так, как обращаются с ними мои товарищи... Мне хочется находить только красоту в человеческой душе и в человеческих отношениях и, если я не встречаю ее у других, то тем более я стремлюсь, чтоб у меня это было иначе."
"Недостаток опыта, знания жизни может быть восполнен у молодого человека принципами, убеждениями, которые он всосал с молоком матери, которые воспитывались в нем с того момента, когда он начал понимать человеческую речь, которые тщательно поддерживались в нем и охранялись от всех посторонних дурных влияний, подкреплялись личным примером, освещались литературой и искусством. Эти принципы дадут ему возможность  сознательно или интуитивно уклониться от дурных, злых и бесчестных поступков, отличить обман от истины, плохого человека от хорошего. Если же и такого человека постигнет заблуждение, то он сумеет оценить совет и даже запрещение, к которому иногда необходимо прибегнуть. Такое воспитание представляется мне идеальным и, мне кажется, такое я и получил и имею право им гордиться. Должна существовать на свете девушка, воспитанная так же, и это одна из сторон моего идеала женщины."
Не знаю, заслужили ли мы, его родители, такую оценку тех стараний и забот, которые вкладывали мы в его воспитание и которую продиктовала ему его чрезвычайно признательная натура, но я могу сказать, что все наши помыслы ещё до момента его появления на свет были направлены на то, чтобы создать вокруг него обстановку, в которой могли бы свободно развиваться его ум, способности, лучшие стороны его души и характера.
Светик был вдвойне желанным ребенком и потому, что нам так хотелось иметь свое дитя, тем более сына, и потому, что всего за несколько месяцев до его рождения мы потеряли маленькую дочурку, нашего первого ребенка.
Светик остался нашим единственным ребенком, на котором сосредотачивалась вся наша любовь, наши мечты, наша надежда. Несмотря на то, что наша любовь к нему была одинаково безгранична и в наших взглядах на его воспитание, его назначение в будущем, его будущий моральный облик существовала между мною и мужем полная гармония, получилось как-то так, что между нашими методами воспитания и манерой общаться с ним замечалась довольно резкая разница. Я надеюсь, что Светик от этого не страдал, но на его характере отразилось как то, так и другое влияние, причем, должно быть, тот инстинкт, о котором он упоминает сам, позволил ему взять от отца и матери то, что в сочетании дало в нем, взрослом человеке, ту "твердость и мужество" а также "мягкость и ласку", о которых писала его классная руководительница и которые я так ценю в нем.
как многие единственные дети, выросшие среди взрослых, Светик развивался не по дням, а по часам. В 3½ года он уже хорошо читал, в 4 года писал и благодаря своей исключительной любознательности имел уже необычный для ребенка своих лет запас знаний.
Его склонность и интересы стали проявляться с ранних лет в выборе игрушек, которые более всего его интересовали. Игрушек, как и книг, у него было всегда много, но его больше привлекали такие игрушки, как строительные кубики, металлические конструкции, игры, требующие сообразительности и смекалки. Любимым его занятием уже с 3-х лет было рассматривать с отцом энциклопедию с ее разнообразными и богатыми иллюстрациями.
Игры и игрушки, привлекающие обычно мальчиков, как сабли, ружья, лошади интересовали его лишь как новинки. Лыжи, коньки и все виды спорта оставляли его относительно равнодушным.
В 7 лет он обыгрывал меня шутя в домино или военные игры: военно-морской бой, бой танков и другие. В том же возрасте он не только мог разобрать и собрать сложный замок, но даже разобрал до последнего винтика и вновь собрал мою швейную машину.
В 9 лет он исправил повреждение в электропроводке, исследовав последовательно по участкам электросеть, т.к. повреждение оказалось не в выключателе или патроне, как он предполагал сначала.
Страсть к чтению проявилась у него очень рано. Он читал всегда много и не только беллетристику, но и книги из области естествознания, физики, математики, астрономии, химии. Зато история оставила его равнодушным.
Книги для его личной детской библиотеки, насчитывающей двести с лишним названий, подбирались ему отцом с исключительной любовью, вниманием и дальновидностью. Все отрасли знаний нашли в ней отражение в сериях книг по каждому вопросу. Идея отца была дать ему представление о многообразии науки и дать ему возможность определить свою склонность к тому или иному виду ее.
В возрасте 7-9 лет Светик проявлял большой интерес к естествознанию. Когда ему было 8 лет, я пошла с ним в зоологический музей и там в огромном зале, насчитывающем сотни тысяч экспонатов насекомых, он нашел куколку и бабочку "большого ночного павлиньего глаза". Такая бабочка вывелась у него из личинки, найденной им за год перед тем на побережье Черного моря.
Тогда же он прочел мне буквально целую лекцию о том, как и в каком поколении путем скрещивания можно изменить цвет шкурки белых и серых мышей, а также о строении цветка и его опылении.
В 7 лет он вел ежедневную запись о погоде и о наблюдениях за своим огородом.
В 7-8 лет им были прочитаны сказки Пушкина, "Вечера на хуторе близ Диканьки", "Дон Кихот" и "Путешествия Гулливера" в издании "Academia", "Хижина дяди Тома", многие произведения Жюль Верна и Вальтер Скотта, серии книг занимательной науки и техники, книги Перельмана по физике и многие другие.
Читать Светик научился самостоятельно, как бы между прочим, но более или менее регулярные занятия по русскому яз. и арифметике начал он с 3½ лет под руководством бабушки, талантливого педагога начального обучения. Конечно в этом возрасте они носили лишь добровольный характер. Иногда, на предложение бабушки пойти позаниматься, Светик отвечал: "Я вчера научился на 2 дня", но потом, наигравшись, он сам бежал к ней в комнату и говорил: "Вот теперь я готов".
Это были сначала беседы на всевозможные темы. Он слушал, как читала или декламировала ему бабушка, пересказывал сам прочитанное ею или им самим, писал элементы букв.
Светик и племянница Наташа, около 1929 года

С 5-ти лет занятия эти приняли регулярный характер. Бабушка умела преподнести ему материал увлекательно будь то чтение, пересказ, первые понятия о грамматике и правописании. Она умела добиться от него полного, четкого, грамматически правильно построенного ответа на вопрос или пересказа прочитанного. В значительной степени ей он обязан уменьем красиво, правильно и последовательно излагать свои мысли, грамотно писать уже с детских лет.
Когда в 9 лет Светик поступил в 4-й класс школы, преподаватели были поражены его манерой изложения заданного урока. Как мне рассказывала одна из них, в первое время они думали, что он заучивает урок готовыми фразами, но вскоре убедились, что он так же свободно говорит на любую тему на всех уроках.
Говорить Светик начал очень рано. Первая сознательно выраженная им мысль относится к тому времени, когда ему было 7-8 месяцев. Он уронил на пол железную лягушку, с которой играл. Вскочив на ножки в своей кроватке и глядя на меня изумленно-огорченными глазами он сказал: "Ква-ква-па-а".
А в полтора года он говорил уже свободно и настолько правильно, что некоторые редкие слова, которые он искажал, казались мне особенно милы. Так, почему-то, долго, почти до 3-х лет, он говорил "пофатри" вместо "посмотри" и, когда это "пофатри" исчезло из его лексикона, мне стало жаль этого, точно с ним закончился какой-то этап его детства.
Я закончу это первое письмо о Светике рассказом о некоторых забавных изречениях его самого раннего детства (до 2-х лет).
Однажды, по какому-то случаю я спросила его: "Ну что, душа в пятки ушла?" Он присел на корточки, посмотрел на свои ножки и ответил: "Души в пятке нет".
Увидев впервые курящего человека, он прибежал ко мне с возгласом: "Дядя кипит, дядя кипит".
Ему было около двух лет, когда родилась его маленькая племянница, позднее товарищ его детских игр, Наташа. Светик, наблюдая, как сестра ее кормила, сказал: "У меня нет молока, только сердце".

СТО ЛЕТ ТОМУ НАЗАД
piotr_lavrov
21/4-VII 12.

EUGENIE TOLLE
TSINGTAU
Дорогой Володюшка!
Письмо твоё от 1 мая, пересланное мне дядей Жор. из Влад. получила, большое тебе спасибо. Я была очень обрадована им. Во 1, поздравляю тебя с переводом и желаю тебе счастливого путешествия. Как хорошо, что ты не подвержен морской болезни, какой уж моряк, когда его при всякой качке тошнит!
Все же не теряю надежду иметь тебя здесь, на Дальнем Востоке, хотя уже во Владив. едва ли мы еще 3-4 года пробудем, верней всего, что переселимся в Цинтао, пока Коля не окончит здесь школу. Через год дядя Жоржа думает покончить дело с фирмой и перебраться сюда.
Бабушка Аголанте с внуками Тусей и Колей, около 1906 г.
Ты спрашиваешь, что Коля думает делать, когда окончит школу. Пока он еще об этом не думает; больше всего он думает теперь как бы сбыть уроки, да поболтаться в парке с другими мальчишками, да покататься на велосипеде, на котором он, праву сказать, большой искусник бегать. По окончании школы, что не может случиться, если он будет каждый год переходить, ранее 5 лет, думаем, конечно, отправить его в какое ниб. специальное училище за границу. К чему он будет способен, будет видно после.
От твоей мамочки имею письма очень редко. Конечно, они уже теперь на даче. Мы на днях тоже уезжаем во Влад. Школа у детей кончается ещё только 14 июля нового стиля и 12 сентября начинается, т ч нам погулять не дают очень долго. Жара здесь невозможная, и мы рады от нее уехать.
Посылаю тебе японских листов бумажки, напиши сёстрам на них письма, это их заинтересует.
Ну пока прощай, храни тебя Господь.
Коля, Туся тебя целуют.
Я также обнимаю и целую тебя.
Твоя Тётя Женя.

СТО ЛЕТ ТОМУ НАЗАД
piotr_lavrov
г. Ревель.
30го (17го) июня.
Дорогой папочка,
Прости пожалуйста меня за моё долгое молчание. Совсем не мог собраться написать вам письмо, главная из причин - моя нелюбовь к подобному роду занятий. Писем от вас тоже совсем не имею, по всей вероятности не могут меня поймать. Работы у нас масса, больше физической, время свободное приходится посвящать теоретическим занятиям по специальным наукам, а остальное - чтению. За это время мы очень много ходили; несколько раз побывали в Ревеле, в Гельсингфорсе; стояли в Балтийском Порту, где проходили курс стрельбы из ружей, для чего несколько раз нас свозили на берег. Вообще мы ещё за всю кампанию эту нигде не стояли больше трёх дней. Больше всего приходится стоять на южной оконечности острова Наргена, который находится в 7 милях от Ревеля. Это низменный, песчаный остров, покрытый сосновым лесом, довольно большой, есть на нём несколько селений, но незначительных, на северной оконечности находится каменный маяк «Нарген». Вот здесь-то мы должны поставить батарею из нескольких 6" орудий для защиты Ревеля. Материалы, как то: дерево, доски, рельсы, установки орудий и т.п. мы привезли из Кронштадта на барже, которую вели с собой на буксире. Строит, главным образом, наша «матросня», а следят за работами наш командир и ещё какой-то сапёрный генерал. Покуда ещё только выстроили пристань и рельсовый путь вглубь острова, по которому будут возить вагонетки. Очень часто грузим уголь по 15 тонн в раз (тонна = 61 пуду), а раз грузили особенный, прессованный уголь наз. «брикет», который выглядит как чёрный кирпич; грузить его очень удобно, но зато его пыль ужасно разъедает глаза и потную кожу, так что все у нас потом несколько дней страдали, особенно я со своей больной кожей на лице. Теперь уже всё это прошло, теперь даже стала лучше, чем зимой. Я ужасно загорел и чувствую всё время себя прекрасно. Плаванья они только меня и спасают после зимы. Кормят нас здесь довольно хорошо, хотя всё кажется мало после работ; несмотря на это, уже раз мы всё-таки сидели на солонине и на морских сухарях, стоя у Наргена, так как провизии совсем нельзя было на острове достать. В Балтийском Порту стояли со всей нашей эскадрой. Говорят, что там скоро будет свидание двух императоров - русского и германского. Сейчас пришли опять из Ревеля к Наргену, но сейчас же послали свой баркас под парусами в Ревель за кадетскими артельщиком-кадетом и буфетчиком, которых оставили там. Отсюда наверно пойдём опять в Кронштадт или даже в Петербург. Не знаю, удастся ли мне попасть к вам, потому что придём на очень маленький срок. Целую крепко, крепко тебя, мамочку, Серёжу, Женю, Мишу, Юлю, бабушку и др. Жду писем. Пишите в Ревель. Если можете, то положите в письмо марки. Не знаю, где придётся бросить это письмо, так отсюда почты нет.
Вова